Мочалов в Малом театре
01.06.2011 10:08

За десятилетие работы в Малом театре Мочалов переиграл множество ролей. Он участвовал и в дивертисментах и живых картинах, в водевилях и интермедиях, но подлинной его стихией была трагедия, причем трагедия романтическая, далекая от канонов классицизма, раскрывающая всю сложность и противоречивость человеческой личности. После поражения восстания декабристов, на фоне всеобщей скорби, уныния, в творчестве Мочалова начинается новая тема- тема изгоев, изгнанников, отверженных. Бунтарские мотивы ранних героев сменяются в этот период мотивами обреченности, безнадежности, отчаяния. Первым в ряду этих образов стал барон Мейнау в мелодраме «Ненависть к людям и раскаяние» Коцебу. Обманутый женой, отверженный, гонимый обществом герой ненавидит жизнь и людей, и даже раскаяние и примирение в конце не способны его спасти и заполнить пустоту в его душе. Особенно ярко эта тема прозвучала в роли Жоржа Жермона в мелодраме «Тридцать лет, или Жизнь игрока», о которой я уже упоминала в предыдущем разделе. Актеру удалось создать характер мощный, страстный, бунтующий против общества и погибающий в этой неравной схватке. Этот образ  звучал очень современно, и спектакль имел потрясающий успех.

В конце 20-х- начале 30-х годов Мочалов открыл для себя Шиллера, драматурга, близкого ему по духу, по романтическому пафосу. С тех пор актер часто для своих бенефисов выбирал его пьесы - играл Карла Мора, Дон Карлоса, Фердинанда. Трагедии этих героев, бесстрашно бросающих вызов обществу, зовущих к добру и справедливости, звучали мощно и очень жизненно в гениальном исполнении Мочалова.

27 ноября 1831 года было полностью представлено на московской сцене «Горе от ума» Грибоедова. Мочалов уже дважды встречался с Чацким во фрагментах, теперь ему впервые предстояло сыграть роль целиком. Многое в ней пугало актера и он вначале отказался участвовать в спектакле. «Из всех моих ролей я ни одну так не боялся, как эту,- говорит он, - с самого первого действия я чувствую себя не в своем амплуа, не на своем месте: эта развязность Чацкого, игривая болтовня, смех, его язвительные сарказмы, блестящие остроты с неподдельными веселостью и шуткой, - да я никогда подобных ролей не играл и не умею играть»[1]. Были и другие основания для сомнений. Мочалов почти вдвое превосходил Чацкого по возрасту, не был светским человеком, очень боялся испортить грибоедовский образ «трагическими замашками», так как понимал, что нельзя ставить образ Чацкого в один ряд с романтическими героями, составляющими его репертуар. И надо сказать, что действительно после премьеры в адрес актера прозвучала критика по части отсутствия светскости, вульгарных манер, чересчур трагического пафоса, бунтарства его роли, слишком неприкрытой ненависти к фамусовской Москве. Но именно эти качества привлекали к Мочалову других его современников, которые признавали высокое художественное совершенство его игры.

Данную статью предоставили: университет РУДН, а так же одно из его структурных подразделений - курсы бизнес обучения.

Автор: Аненкова Н.И., продавец недвижимости в Болгарии.

[1] С.Т. Аксаков, «Литературные и театральные воспоминания»

Читайте также: